- Что-что? - прошептала Селина, казалось, не выдыхая, а вдыхая в себя звуки.

- Не надо разыгрывать мелодраму, моя милая! - улыбнулась Эбби. - Но Джеймс ведь только говорил об этом, но вовсе не задумывался о мнении своей Корнелии, которая видит появление в ее доме пашей Фанни только в мрачном свете!

- Я тоже! Это будет так жестоко - по отношению к ней и по отношению к нам... - пролепетала Селина.

- Ничего страшного пока что не произошло. Мы только заговорили об этом, как вмешалась Мэри, а уж у нее здравого смысла хватит, пожалуй, на всю нашу семью. Она с такой милой улыбкой сказала, что весь сыр-бор разгорелся из-за самого обычного и невинного флирта, который и не превратится во что-то большее, если только Джеймс не станет паниковать и умножать все на три. Главное, чтобы Фанни не вообразила себя современной Джульеттой, которую разлучают с ее Ромео!

Эбби заметила, что на лице ее сестры застыло потустороннее выражение, как у человека, которому объясняют законы Ньютона в тот момент, как он сидит в зубоврачебном кресле; она переспросила:

- Ты не согласна, Селина?

Глаза Селины теперь заполнились слезами ровно до той отметки, с которой начинается вытекание ручьев по щекам.

- Как ты можешь быть такой сухой и жестокой! - продышала Селина замогильным голосом. - Когда ты столько раз говорила мне, что нашу девочку надо уберечь от тех страданий, которые ты сама вынесла в своей загубленной жизни...

- Какие страдания? - в величайшем недоумении переспросила Эбби. - Ты, похоже, от простуды повредилась в рассудке, милая!

- Ты можешь мне говорить что угодно, но я не верю, что ты забыла, как папа в свое время запретил тебе встречаться с мистером Торнаби - причем неизвестно почему! Но я не повторю этой трагической ошибки! - драматически воскликнула Селина.